top.mail.ru Миронов Филипп Кузьмич

Вернуть памятник

Я поддерживаю требование отобрать памятник культурно-исторического наследия «Дом Максимова» у его недобросовестных владельцев, не выполнивших подписанных охранных обязательств.




Ваш комментарий


Голосования

Как Вы оцениваете работу заботу Ростовских властей по сохранению культурно-исторического наследия Ростова-на-Дону?
 

Рассказы о памятниках

Здание городского дома (Доходный дом Г.Я.Кистова – Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 105)

Здание Ростовского государственного университета (ныне Южный Федеральный университет) находится на углу улицы Б. Садовой и Университетского переулка.

Официально

Призвать к ответу

Заместитель главы Ростова-на-Дону по вопросам ЖКХ уволен по требованию прокуратуры

Прокуратура Ростова-на-Дону провела проверку в администрации Ростова-на-Дону по вопросу соблюдения законод...

Атаманский дворец в Старочеркасской окончательно остаётся музеем.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в Краснодаре вынес решение по делу, которое длится долгие месяцы....

Глава Елизаветинского сельского поселения незаконно присвоил земли объекта общенационального достояния

По данным областной прокуратуры, превысив свои полномочия, глава Елизаветинского сельского поселения личн...
Баннер
Баннер

Символы Дона

... и антисимволы

  • Наша боль
  • Наша боль
  • Наша боль
  • Наша боль
  • Наша боль
  • Наша боль
  • Наша боль
  • Наша боль
  • Наша боль
Миронов Филипп Кузьмич PDF Печать E-mail
24.10.2012 11:59

Филипп Кузьмич Миронов родился 27 октября 1872г. на хуторе Буерак-Сенюткином Усть-Медведицкого округа в бедной казачьей семье. Окончив церковно-приходскую школу и два класса Усть-Медведицкой гимназии, в отличие от других детей бедняков, он решил любой ценой продолжить свое образование и выбиться в люди. Из-за нехватки средств Миронову пришлось самостоятельно пройти оставшийся гимназический курс, проявив при этом редкое трудолюбие и упорство. В военных играх и занятиях он также был одним из лучших, что сыграло свою роль при поступлении в Новочеркасское казачье юнкерское училище.

В 1898 г., честолюбивый молодой человек сумел стать офицером, а через пять лет был избран станичным атаманом в станице Распопинской. В 1904—1905 гг. в составе 26-го Донского казачьего полка Филипп Кузьмич принял участие в Русско-японской войне. За храбрость он был
награжден четырьмя орденами и произведен в подъесаулы. Тем не менее, несмотря на наметившийся карьерный рост, окружающая действительность Миронова явно не устраивала: слишком много, по его мнению, было в ней бедности и несправедливости. Не удивительно, что начавшаяся первая русская революция не оставила Филиппа Кузьмича равнодушным. В июне 1906 г. на станичном сборе в Усть-Медведицкой казаки приняли решение не участвовать в новой мобилизации. В качестве делегата казаков Миронов отвез составленный на сборе приговор в Петербург в Государственную Думу. На обратном пути он был арестован и посажен на гауптвахту
в Новочеркасске. Узнав об этом, усть-медведицкие казаки захватили в качестве заложника окружного атамана и освободили его лишь после того, как Миронов был отпущен. Естесственно, власти этот эпизод Филиппу Кузьмичу припомнили. Правда, учитывая популярность Миронова
среди казаков, его сначала отправили проходить службу в один из действующих полков. Здесь горячий правдолюбец не преминул сцепиться со своим непосредственным начальником и тут же был отчислен из Донского войска (с лишением чина подъесаула «за действия, порочащие
звание офицера»).

Некоторое время ему пришлось работать водовозом, затем начальником земельного стола областного управления и помощником смотрителя заповедных рыбных ловель в гирлах Дона.
С началом Первой мировой войны, подобно многим другим оппозиционерам, Миронов поддался «шовинистическому угару» и попросил взять его в армию хотя бы рядовым или вольноопределяющимся. До подобных крайностей дело не дошло: Филиппу Кузьмичу вернули звание подъесаула, и осенью 1914 г. он прибыл на фронт во главе сотни «охотников» 30-го Донского казачьего полка.

В одном из первых же боев Миронов так отличился, что получил Георгиевское оружие. За  последующие два года он был награжден еще четырьмя орденами, дослужившись до звания войскового старшины (подполковника) и помощника командира 32-го Донского казачьего полка.

Февральская революция застала Филиппа Кузьмича по дороге из родной Усть-Медведицкой (где он долечивался после очередного ранения). Миронов завернул в Петроград и лишь насмотревшись на политические баталии вернулся в свою часть. После Октябрьской революции казаки избрали его командиром и тут же решили расходиться по домам.

Вновь оказавшись на Дону, Филипп Кузьмич энергично поддержал новую власть, заняв пост члена военно-революционного комитета и военного комиссара Усть-Медведицкого округа.

Правда, уже в мае 1918 г. под натиском белоказаков бойцам Миронова пришлось оставить станицу Усть-Медведицкую и отступить к слободе Михайловка. Здесь он едва не был расстрелян местными большевиками, поскольку выяснилось, что при отступлении «забыли» один из красногвардейских отрядов, который практически целиком погиб. На сей раз смерть обошла Миронова, а в течение последующих шести месяцев он сумел полностью себя реабилитировать.

Среди местных красных командиров Филипп Кузьмич оказался едва ли не единственным, кто прекрасно разбирался в специфике Донского края. Большое значение в этот период играли различия между так называемыми «верховыми» (сравнительно небогатыми) и «низовыми» (более состоятельными) казаками. «Заступник народа» Миронов пользовался огромным авторитетом и популярностью именно у своих земляков - казаков «верховых» северных станиц. При этом Филипп Кузьмич умело пускал в ход идеологическое оружие, распространяя в войсках Краснова листовки собственного сочинения. Написаны они были с блестящим знанием казацкой психологии: в них не отрицался сам факт «большевистских перегибов», однако умело обыгрывалась традиционная для станичников неприязнь к «господам и барам»: «Казаки… Что же лучше: власть народа, власть советов, власть, которую вы, казаки и солдаты, сами создали, сами исправляете, или власть генералов, капиталистов, помещиков и дворян?! <…> Не ругайте особенно Красную гвардию! <…> Она свое дело сделала — не дала контрреволюционером съесть революцию, а с нею не дала еще генералам — власти, помещикам — земли, капиталистам — их
капиталы…».

Сам Миронов всегда ограждал мирных жителей от самочинных реквизиций, великодушно обращался с пленными, а в тех случаях, когда речь шла о простых казаках, зачастую просто отпускал их на свободу. Не удивительно, что молва о нем постепенно растекалась по всему Дону, и даже вождь белого казачества атаман Краснов с горечью признавал: «Офицеров у меня много, а Миронова ни одного». Производя мобилизацию в занятых областях, Филипп Кузьмич имел к сентябрю 1918 г. около 7,5 тыс. бойцов, 18 орудий и 40 пулеметов. Все эти силы были объединены в 1-ю Медведицкую Советскую дивизию имени Миронова (впоследствии переименована в 23-ю). Тогда же легендарный комдив получил от ВЦИК орден Боевого Красного Знамени за № 3 (№ 1 наградили Блюхера, № 2 — Махно).

В январе 1919 г. большевистские части захватили верхнедонские округа. Краснов констатировал факт распада Донской армии: «Яд недоверия стал слишком силен, и люди в лучшем случае расходятся с оружием в руках по домам, в худшем передаются товарищу Миронову, который сулит им рай Советской власти и золотые горы».

Разумеется, никакого «рая и золотых гор» казаки не получили. По инициативе Я.М.Свердлова Оргбюро ЦК РКП(б) выпустило драконовскую директиву о «расказачивании». Первым пунктом этого документа предписывалось «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применить все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти». Учитывая, что практически все население Донской области хотя бы косвенно (поставками продовольствия) помогало войскам Краснова, согласно духу и букве данной директивы, казачество обрекалось практически на полное истребление. Миронова, чтоб не путался под ногами, отправили на Западный фронт, где он стал сначала помощником командующего, а затем командующим Белорусско-Литовской (с мая 1919 г. — 16-й) Красной армией. Формально это было повышение, однако военные действия на западе не велись, и сам Филипп Кузьмич вполне обоснованно рассматривал новую должность как «ссылку».

За это время Донское бюро РКП(б) на полную катушку раскрутило маховик террора, который рикошетом ударил по самим организаторам. В тылу большевиков вспыхнуло Вешенское восстание, одновременно в наступление перешли войска Деникина и Богаевского. Под натиском противника Южный фронт начал откатываться к Москве. В критической ситуации Советское правительство попыталось вновь привлечь казаков на свою сторону. Было решено сформировать в Саранске Особый Донской конный корпус во главе с Мироновым. Филипп Кузьмич поначалу отнесся к этому делу с энтузиазмом, но вскоре столкнулся с откровенным саботажем командования фронта и собственных политработников: воспитательная работа не велась, пополнения не прибывали, оружия не хватало. Пытаясь сдвинуть дело с мертвой точки, он даже подал заявление о приеме в РКП(б), однако наткнулся на довольно грубый и вызывающий отказ. Вдобавок до Миронова все чаще доходили сведения об ужасах расказачивания. Фактически комкор оказался между двух огней: с белыми ему было не по пути, в красных он разочаровался. В отчаянии Филипп Кузьмич не нашел ничего лучше, как демонстративно проигнорировать приказ Ревоенсовета и двинуть свой недоформированный корпус на фронт. От стычек с красными частями Миронов воздерживался и в своих листовках подчеркивал, что главными его врагами являются Деникин и империалисты.

Общая же суть этих воззваний сводилась к достаточно популярному лозунгу «За Советы без коммунистов». Большевики объявили Миронова мятежником, и 14 сентября 1919 г. он с небольшой группой сподвижников был арестован отрядом буденновцев под командованием Оки Городовикова. 5 октября 1919 г. Миронов предстал перед Чрезвычайным революционным трибуналом. Ход процесса широко освещался в советской прессе, а заседания суда снимались на кинопленку. Вердикт оказался суровым: Филипп Кузьмич и десять его ближайших соратников приговаривались к расстрелу. Тем не менее в тогдашней обстановке расправа над популярным «красным казаком» не входила в планы большевиков. Специальным постановлением ВЦИК все осужденные получили помилование. Миронов даже получил свободу и вскоре вошел в состав Донисполкома, где стал заведующим земельным отделом. Один из политработников писал, что «Миронов есть тревожно мятущаяся душа огромной численности среднего крестьянства и казачества и как человек, преданный социальной революции, может и способен всю колеблющуюся крестьянскую массу увлечь на беспощадную борьбу с контрреволюцией». Большевики еще нуждались в такой мятущейся душе, поскольку в 1920 г. им пришлось столкнуться с двумя опасными и сильными врагами - поляками и Врангелем.
Успехи кавалерийских соединений Думенко, Буденного и Жлобы вдохновили Реввоенсовет республики на создание двух конных армий. 1-ю возглавил Буденный, 2-ю - Городовиков. Вскоре выяснилось, что «старый знакомый» Миронова Ока Городовиков хотя и был неплохим командиром дивизии, однако явно не справлялся с обязанностями командарма. 2-я Конная потерпела ряд неудач как на польском, так и на врангелевском фронтах. Прибывшая инспекторская комиссия отметила в своем заключении, что части армии «почти ничем не отличаются друг от друга, полки плохо съезжены и знакомы только с простейшими построениями. Командный состав мало знаком с уставами, теоретически не подготовлен».

6 сентября 1920 г. новым командующим 2-й Конной назначили Миронова. С ним прибыли казаки-добровольцы из Донской области, и уже через месяц армия преобразилась. К началу октября в ней насчитавалось 6288 сабель, 303 пулемета и 34 орудия.
В начале октября Врангель начал свою Заднепровскую операцию, имевшую целью выход на Правобережную Украину и последующий прорыв к польской границе. Ударной силой этого наступления должна была стать конная группа «бешеного осетина» Н. Г. Бабиева. В период с 11 по 14 октября между красной и белой кавалерией, а также подкреплявшими их пехотными частями разгорелось  напряженное сражение, которое сам Филипп Кузьмич назвал «одним из красивейших эпизодов борьбы с контрреволюцией». Победа осталась за 2-й Конной. Главный противник Миронова генерал-майор Бабиев погиб в бою у села Шолохово.

Вплоть до полного занятия Крыма 2-я Конная продолжала успешно сражаться против Врангеля, а слава, которой пользовались мироновцы, могла всерьез соперничать со славой буденновцев. По окончании военных действий «командарма-2» наградили еще одним орденом Красного Знамени и отозвали в Москву для назначения инспектором кавалерии РККА. Однако, в пути он был арестован и в столицу прибыл уже в качестве заключенного. На сей раз ему инкриминировали участие в подготовке нового казачьего восстания на Дону. Кто именно сделал донос, погубивший «народного заступника», так и осталось неизвестным. До суда дело не дошло, поскольку 2 апреля 1921 г. во время прогулки Филипп Кузьмич Миронов был застрелен часовым во дворе Бутырской тюрьмы.

Донские казаки Краснов и Миронов происходили из разных социальных слоев, и это предопределило сделанный ими в 1917 г. выбор. В своей последующей борьбе они не только махали шашками, но и при случае пользовались пером. Строительство каркасных домов profikarkas.com.ua - заказать на сайте Правда, Краснов высказывал свои взгляды главным образом в художественных и публицистических произведениях, Миронов же не поднимался выше агитационных листовок. Впрочем, в условиях Гражданской войны оружие Миронова оказалось более действенным. Жизненный финал Краснова и Миронова оказался одинаков: так и оставшись непримиримыми врагами, они оба были казнены большевиками. Проповедуемые ими и привычные для любого казака идеалы сытной и привольной жизни никак не вписывались в пропагандистские схемы победившего режима.

 

 

Свежий взгляд

Новые памятники

Новые памятники

Знак "Город воинской славы"
(г.Ростов-на-Дону)

В городе Зверево Ростовской области открыли памятник герою Советского Союза, летчику Ивану Докукину.

В г.Белая Калитва в преддверии празднования юбилея 65-летия Великой победы в парке им. Маяковского торжественно открыли памятник героям, на самолете сумевшим вырваться из фашистского ада, - «Побег из ада». 

В Ростове-на-Дону открылась мемориальная доска на доме по Семашко,111, где жил Константин Шапошников - ученый, который организовал первый в Советском Союзе радиотехнический институт.


В Ростове в холе НИИ механики и прикладной математики РГУ (ЮФУ) открыли мемориальную доску основателю института академику Академии Наук СССР и академику РАН Иосифовичу Израилевичу Воровичу.

"Афродита", она же "Венера", подаренная Ростову к Дню города городом-партнёром Анталией

  На ростовской набережной 15 декабря 2010г.  – в день подписания Указа об основании Темерницкой таможни, который считается официальным днём рождения Ростова-на-Дону, - был торжественно открыт памятник в честь этого события.

В Ростове-на-Дону в парке Октябрьской революции установлен памятник И.А.Бондаренко.

 
 Памятник первой учительнице. Установлен в Ростове-на-Дону у школы № 78. Открыт 1 сентября 2012г.

 
 
 

Утраченное

tuc-d.jpg